Десять лет назад эту идею, иначе как сумасшедшей и не называли — пишет украинская газета «Сегодня». Примерно такого же мнения оппоненты были о людях, которые ее исповедовали. «Дельфин может лечить? Да вы просто смеетесь над ученым советом», — говорили им.

Ученым Севастопольского океанариума удалось предъявить скептикам такие существенные результаты, что пришлось признать дельфинотерапию как очевидный факт. Свыше двух тысяч пациентов побывали в Казачьей бухте. В основном это дети, болеющие аутизмом, умственной отсталостью, энурезом, заиканием. Приезжают не только из стран СНГ, но и Канады, Израиля, Польши, Германии, Англии, Турции.

У 95 % дельфиньих пациентов отмечаются сдвиги в лучшую сторону. Почти у всех, кто страдает аутизмом, нездоровое пристрастие только к определенной еде. Но после лечебных сеансов ребенок, которого раньше можно было условно назвать «чай с булочкой» или «шоколадка», тянется за помидором или ломтиком арбуза.

Годовалую Катю заразили менингоэнцефалитом еще в роддоме. Ее привезли на дельфинотерапию из Минска. До недавних пор девочка не могла даже глаз открыть, но после десяти сеансов с дельфином Бахом у нее слегка приоткрылись веки, наладились терморегуляционные процессы. Бах ждет Катю каждый день, сразу узнает ее и активно включается вработу — чувствует, насколько сильно девочке нужна помощь. Выглядит это как игра — дельфин тычется носом в детскую ладонь, трется спиной о ноги, подолгу сидит на хвосте. Тренеры говорят, что в этот момент он лоцирует свою пациентку, то есть напраляет на нее ультразвуковой сигнал, который вернется к нему уже с конкретной информацией. Катины родители собираются привезти ее на следующий год.

Четырехлетний мальчик после долгой операции вышел из наркоза, но лишился памяти. Он забыл абсолютно все, вплоть до своего имени. Вернуться в реальность ему помогло десятидневное общение с дельфином.

— Эту беду можно было предотвратить, — говорит Людмила Лукина, кандидат наук, руководитель проекта. — Я считаю, что любая операция под наркозом должна проводиться ребенку только по жизненным показаниям: нет никакой гарантии, что он выйдет из него таким, каким вошел.

Во время работы устает дельфин, и тренер, и врач. После того, как из воды выносят особенно тяжелых детей, афалине — черноморскому дельфину требуется не меньше получаса на восстановление утраченных сил — зато ребенок после такого сеанса чувствует то, что словами не опишешь. Многие начинают рисовать какие-то необыкновенные картинки, кто-то придумывает музыку и стихи, а к кому то возвращается утраченный контакт с внешним миром. По сути, дельфин исправляет непростительные ошибки взрослых, которые, как ни печально, очень часто детей пугают, бьют или перекармливают медикаментами — особенно много таких привозят из больших столичных городов. Большинство родителей начинают задумываться только тогда, когда ребенок вдруг перестает говорить, или не может остановить слезы, или становится агрессивным.

До сих пор остается открытым вопрос — а как дельфины это делают? У них все, как у людей — схожая кардиограмма и состав крови, четырех камерное сердце, температура тела, сопоставимый вес мозга.

Сканируя пациента, животные ощущают характерную вибрацию нездорового органа. У них удивительное биополе: «общаясь» с афалиной, человек снимает стресс, ощущает приток жизненной энергии, освобождается от негативных эмоций.

Ни один физиотерапевтический прибор не может воспроизвести то, что делает дельфин. Людмила Лукина придерживается мнения, что без симбиоза с человеком животное лечить не может. То ли мы для них — дополнительный инструмент, то ли они для нас — уникальный биокорректор, но факт остается фактом: результат достигается только совместными усилиями.